Проблема справедливости наказания

Несправедливым является приговор, которым назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым, как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости ( ст. 389.18 УПК РФ ). Именно данный критерий наименее очевидный и неоднозначный при оценке законности приговора.

Уголовный кодекс РФ ( ст. 60 ) требует назначения виновному в совершении преступления справедливого наказания в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части, при этом должны учитываться характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 11.01.2007 № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» указывается на необходимость исполнения требований закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания. При этом имеется в виду, что справедливое наказание способствует решению задач и осуществлению целей, указанных в ст.ст. 2 и 43 УК РФ.

Согласно ст. 6 УК РФ справедливость назначенного подсудимому наказания заключается в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Все принятые во внимание обстоятельства в силу требований ст.ст. 73 и 307, 308 УПК РФ должны быть указаны в приговоре.

Содержание понятий «характер» и «степень» общественной опасности преступления раскрыто в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.10.2009 № 20 (в ред. от 23.12.2010). В том же постановлении Пленума перечислены сведения о личности виновного, учитываемые при назначении наказания: данные о семейном и имущественном положении, состоянии его здоровья, поведении в быту, наличии на иждивении несовершеннолетних детей, иных нетрудоспособных лиц.

Казалось бы, вопрос о назначении справедливого наказания лицам, признанным виновными в совершении преступлений, не вызывает большой сложности в силу наличия законодательных директив и разъяснений Верховного Суда РФ, однако на практике проблемы все же возникают.

Причин возникновения подобных ситуаций можно выделить несколько. Одна из них — значительная разница между нижним и верхним пределами санкции ч. 1 ст. 105 УК РФ — 9 лет лишения свободы (в ч. 2 ст. 105 УК РФ еще больше — 12 лет, при этом наказание за совершение данного преступления находится в пределах ч. 1 ст. 105 УК РФ, поскольку минимальный срок начинается от 8 лет лишения свободы).

Как следствие, при назначении наказания имеют место широкие пределы судейского усмотрения. В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ при назначении наказания могут учитываться в качестве смягчающих и обстоятельства, не предусмотренные ч. 1 ст. 61 УК РФ. При отсутствии отягчающих наказание обстоятельств и наличии смягчающих, предусмотренных п. «и» и (или) п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, срок наказания не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК РФ.

Применительно к ч. 1 ст. 105 УК РФ судебное усмотрение будет находиться в пределах от 6 до 10 лет лишения свободы, при этом судебная практика исходит из того, что при наличии других смягчающих наказание обстоятельств назначение максимального размера в виде 10 лет лишения свободы является незаконным.

Если же рассматривать отягчающие наказание обстоятельства, влияющие на определение лишения свободы лицу, совершившему убийство, то таковые отсутствуют. Наличие рецидива преступлений предполагает, что срок не может быть менее одной трети максимального размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного санкцией. Применительно к санкции ч. 1 ст. 105 УК РФ срок, определяемый при рецидиве преступлений, находится за ее рамками и составляет 5 лет лишения свободы при минимальном пределе в 6 лет.

Статья 43 УК РФ одной из целей применения уголовного наказания предполагает восстановление социальной справедливости. Перечисленные выше примеры из судебной практики заставляют задуматься о соотношении справедливости в уголовно-правовом смысле и общепринятом, поскольку при назначении наказания при одних и тех же обстоятельствах в большей степени учитываются данные о личности виновных. При этом характеру и степени общественной опасности совершенного преступления уделяется меньшее внимание, что напрямую сказывается на соответствии наказания содеянному.

Правосознание судьи есть вид профессионального правосознания, формируемого в связи и в процессе осуществления правосудия. Исследование особенностей формирования и функционирования правосознания судьи позволяет понять реализацию судейского усмотрения в процессе назначения наказания. Исходя из этого, под судейским усмотрением в уголовном праве можно понимать осуществляемый в процессуальной форме специфический аспект правоприменительной деятельности, предполагающий предоставление судье в случаях, предусмотренных уголовно-правовыми нормами, правомочий по выбору решения в пределах, установленных законом, в соответствии со своим правосознанием и волей законодателя, исходя из принципов права, конкретных обстоятельств совершения преступления, а также основ морали

Проще говоря при назначении наказания имеет место «человеческий фактор». Это и прежний характер деятельности судьи до вступления его в указанную должность (работа в правоохранительных органах, в том числе в органах прокуратуры, или принадлежность к адвокатскому сообществу), влияющий на изначальное формирование правосознания; психологические составляющие, формирующиеся в зависимости от отношений в семейном кругу, коллективе, состояния здоровья, симпатии к подсудимому либо антипатии, и т. д.

Особенно это касается уголовных дел получивших общественный резонанс.

Сюда относится поведение участников процесса, наличие либо отсутствие конфликта между участниками процесса.

Не секрет, что на формирование мнения судьи о наказании оказывает поведение участников процесса — подсудимого, признающего или отрицающего причастность к совершению преступления и вину, раскаивающегося в содеянном либо выражающего пренебрежение; потерпевшего или его представителя, высказывающих свое мнение о наказании. Отдельно стоит упомянуть таких представителей сторон обвинения и защиты, как государственный обвинитель и адвокат. В прениях сторон указанные лица высказывают свое мнение не только по вопросам доказанности либо недоказанности вины, но и предлагают суду учесть те или иные обстоятельства при назначении наказания, определяют их влияние на его вид, размер или срок.

В подавляющем большинстве случаев срок наказания, предложенный государственным обвинителем, является для суда некой планкой или границей, в пределах которой оно и будет назначено. Защитник подсудимого, как правило, просит назначить наказание значительно менее суровое. Суд, учитывая позиции сторон, с которыми он в соответствии с действующим законодательством не связан, определяет вид и срок наказания, как правило, менее или не более размера, предложенного государственным обвинителем, редко превышая его.

Таким образом, судейское усмотрение зависит и от правосознания представителя гособвинения, которому надлежит дать свою оценку совершенному преступлению, личности виновного и сделать вывод о том, какое наказание будет являться справедливым.

Поведение адвоката также может оказывать влияние на мнение судьи. Как правило, чем больше адвокат накапает недостатков в доказательственной базе обвинения, чем больше он выявит процессуальных нарушений в ходе предварительного расследования тем менее более мягким бывает приговор.

Таким образом, можно сделать вывод, что существенные расхождения при назначении наказаний по уголовным делам с аналогичными обстоятельствами, свидетельствуют об отсутствии единой судебной практики, наличия сложностей в применении уголовного закона в части назначения справедливого наказания и значительного влияния субъективного фактора. Введение более жестких рамок при определении сроков и размеров наказаний, в том числе распространяющихся на данные о личности виновного лица, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, способствовало бы изменению сложившегося положения. Необходимо внести изменения в пределы санкций статей Особенной части УК РФ, содержащих достаточно широкий диапазон между нижним и верхним пределами наказаний, а также в пересмотре оценки обстоятельств, влияющих на назначение наказания.

pershickow.ru

Вопрос о несправедливости волновал человечество с древ­них времён.

Проблема (в том числе и проблема данного текста) заклю­чена в следующем. Люди, часто обиженные, на собственном опыте убеждаются в том, что такое несправедливость. А вот во­прос о том, что такое справедливость, каждый решает прежде всего с точки зрения своих интересов.

Комментируя данную проблему, можно сказать, что в общем людей мало волнует тот факт, что несправедливо поступили с другими. Если же несправедливость проявлена по отношению к ним, люди возмущаются и чувствуют себя оскорблёнными, униженными, несчастными.

Какова же позиция автора? Он считает: человечество не мо­жет надеяться на то, что подходы к понятию «справедливость» могут быть для всех одинаковыми. Почему? Потому что люди изначально не равны. И справедливость — это «искусство не­равенства».

Я согласна с мнением автора и в доказательство его правоты привожу первый аргумент. В том, что человек решает вопрос о справедливости чаще всего в свою пользу, мы убеждаемся на множестве примеров. Сколько людей, столько и мнений, столько и жизненных позиций. И это всё потому, что люди не равны и не могут быть равны в силу множества причин. Люди различаются по этническому признаку; различаются полом, возрастом; они могут быть бедны или богаты. И взгляды, сфор­мированные в течение жизни, влияют на их отношение к теме справедливости и несправедливости.

Публицист Котлярский рассказал однажды о каком-то молодом человеке, который только что объяснился в любви и был на седь­мом небе от счастья. В сердце любимой девушки он нашёл ответ­ное чувство. Ему хотелось бежать, кричать, рассказать о себе всему миру! И что значили перевёрнутое ведро в коридоре и обиды уборщицы, смятые куличики в детской песочнице, рассыпанные из кошёлки овощи на остановке! Но влюблённому не было дела до обиженных им людей: они ведь эгоисты. Но вот такие же «счаст­ливцы», тоже влюблённые крепкие парни, раздавили ему часы и искупали его в пруду. Молодой человек был страшно обижен такой несправедливостью. А о чём он думал раньше?

Аргумент второй. В романе Ф.М. Достоевского «Преступле­ние и наказание» вопрос о справедливости для главного героя Родиона Раскольникова представляется очень непростым. Свою, в целом бесчеловечную, «наполеоновскую» теорию он считает очень справедливой и даже «математически выверен­ной», а убийство «никому не нужной и всем вредной стару­шонки» не только не преступление, но как «проба» его теории оно видится ему даже как благое дело. Однако Раскольников своим поступком «не старушонку», а «себя убил»; при этом он так и не сумел переступить черту, за которой господствуют «властелины мира», те, которые «право имеют». Человечность, чувство совести и понимание подлинной справедливости по­беждают в Раскольникове.

В заключение нужно сказать, что, действительно, для каж­дого человека представление о справедливости скорее личное, отражающее его интересы. Для создания объективной картины мира существуют юридические и нравственные законы.

sochineniye.ru

Бозров Владимир Маирович, заведующий кафедрой судебной деятельности
Уральской государственной юридической академии, доктор юридических наук,
профессор, федеральный судья Высшего квалификационного класса (в отставке), заслуженный
юрист РФ, Лауреат премии «Фемида»

Крестьянин украл мешок картошки, чтобы накормить семью и сел
в тюрьму, а министр, похитивший десятки миллионов государственных денег осужден
условно. Такие примеры антиправосудия к сожалению не единичны. [1] В этом при
желании не трудно убедиться, если просмотреть приговоры в отношении 80
миллионов сограждан, осужденных с 1961 года. [2] Однако дело не в
количественной характеристике проблемы, а в качественной ее стороне, то есть в
том, насколько справедливы приговоры судов вообще, должны ли они быть таковыми
и каковы критерии судейской справедливости. В данной связи возникает вполне
естественный вопрос: кто, когда и по каким правилам создал эталон
справедливости для судов, включая суды всего мирового сообщества? Ответ на этот
вопрос особенно актуален на современном этапе максимальной глобализации
правосудной деятельности. Справедливость, коль она провозглашена неотъемлемой
составляющей уголовного правосудия, [3] должна в таком
случае быть единым понятием на всех континентах для всего человечества вне
зависимости от времени, национальности, вероисповедания и т. д. Она тогда
должна быть реальной, объективной, доказуемой, конкретной, а не
иллюзорно-абстрактной, чтобы и тунгус, и друг степей – калмык воспринимали эту
справедливость одинаково, как солнце, луну, воду, воздух, цвета и запахи.
Только при этом условии можно считать справедливость доминантой правосудия в
любой точке мира. Между тем, несмотря на обилие международно-правовых актов по
данному поводу, [4] достичь единого
понимания справедливости оказалось архисложным, в связи с чем справедливое
правосудие не только в России, но и во всем мире больше походит на перекресток
с тусклым светофором, правильность движения по которому каждый определяет в
силу уровня собственного цветоощущения. За примерами далеко ходить не надо.
Так, в газете «Совершенно секретно» под заглавком «Самый гуманный суд в мире»
опубликовано следующее. На севере Афганистана талибы публично забили камнями
влюбленную пару – 28 летнего мужчину и 23-летнюю помолвленную женщину. Молодых
людей публично казнили на базарной площади. Казнь произошла через неделю после
того, как на северо-западе Афганистана талибы публично высекли, а затем
расстреляли женщину, которая по заключению шариатского суда, забеременела в
результате прелюбодеяния. Одобрив «справедливость по талибски»
священнослужители Афганистана потребовали от властей вернуть законы шариата, а
вместе с ними и смертную казнь. Приняв этот призыв как руководство к действию,
талибы на контролируемых ими территориях стали вводить параллельную правовую
систему, основанную на жестких нормах шариата. [5] Заметим, во
время своего правления в Афганистане (1996-2001 гг.) талибы систематически
проводили публичные казни на футбольных стадионах, обвиненных в прелюбодеянии
забивали насмерть камнями, а ворам отсекали конечности.

Можно возразить, мол,
талибы и духовенство не представляют на данный момент государственную власть.
Замечание верное. Однако бесспорно и то, что в основе подобных примеров
«справедливости» лежит разнобой представлений о ней в афганском обществе, и в
случае захвата талибами власти их критерии перерастут в официальную уголовную
политику, а, следовательно, и судебную практику, как это случилось, к примеру в
Ираке: Верховный Судья Ирака «справедливо» приговорен к смертной казни теми,
которых он в свою очередь также «справедливо» отправлял в тюрьмы. Таких
системообразующих примеров в мировой истории множество, что свидетельствует о
субъективном, а не правовом характере категории справедливость, о ее
производности от политики вообще и уголовной – в частности.

Например, для Нигерии и США, в отличие от большинства
европейских стран, смертная казнь вполне укладывается в их представления о справедливом воздаянии.
И это объяснимо. Так, в Нигерии, несмотря на протесты мирового сообщества, в
1995 году повесили девять активистов Движения за права национальных меньшинств
и экологистов, среди которых был известнейший писатель и общественный деятель,
видный эколог, лауреат многих международных премий Кеннас Равив, выдвинутый на
Нобелевскую премию мира в 1996 г.. При этом приговорённые оказались на виселице
в мгновение ока, тогда как в тюрьмах Нигерии бандиты, грабители, убийцы,
осуждённые на казнь, годами ждут исполнения приговора.

В США тоже казнят. Однако, как мне кажется, их скорее
беспокоит не справедливость воздаяния, а её экономическая составляющая,
поскольку смертная казнь там обходится дешевле чем пожизненное заключение. В то
же время и в США не во всех штатах
существует эта мера наказания. Вероятно, здесь тоже вмешался разнобой в
определении социальных ценностей о добре и зле.

Итак, что же из себя представляет справедливость в уголовном
правосудии? На данный вопрос каждый даст свой, как ему покажется, единственно
правильный ответ. Причем, разброс мнений ученых по этой проблеме настолько
разителен, что найти между ними точки соприкосновения представляет определенную
сложность. Например, по глубокому убеждению одних «сегодня в России никакого
правосудия и судебной справедливости нет». [6] Другие,
наоборот, категорично заявляют, что Российское уголовное и
уголовно-процессуальное законодательство как никогда прежде ориентировано на
справедливость. [7]

Несмотря на полярность мнений, всё же объединяет их то, что
все хотят от суда правды и справедливости, только не совсем понятно какой:
справедливости судопроизводства или справедливости приговора. А может того и
другого вместе? По этому поводу уместно сослаться на ст. 6 Европейской
Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая рассматривает
категорию справедливости, как требование, относящиеся и к динамике судебного
разбирательства в целом, и к итоговому акту правосудия.

Не умоляя значимости комментируемого документа, я не смог
воздержаться от замечания о том, что в данном случае мы имеем дело с
декларативной нормой, в основе которой пребывают общепризнанные человеческие
ценности, а не формула права. В обоснование этого тезиса полагаю уместным
сослаться на раздел 2 статьи III Конституции Соединенных Штатов Америки, в
которой право и справедливость представлены как две самостоятельные ценностные
категории правосудия.

Если абстрагироваться от сказанного и занять позицию
уважаемых коллег, отстаивающих правовую природу справедливости в правосудной
деятельности, то в следствии такого реверанса непременно возникнет проблема
доказуемости справедливости и средств ее достижения. Это во-первых. Во-вторых
потребуется включить справедливость в число обстоятельств, подлежащих
доказыванию по уголовному делу. В-третьих, возникнет необходимость раскрытия
справедливости в ст. 5 УПК РФ как правовой категории. В противном случае
теряется смысл искомой судом категории права. Однако возможно ли решить эти
вопросы в ситуации, когда у суда и сторон свое представление о справедливости,
а закон не называет ее объективных критериев? Попытку разрешить проблему
законодатель вроде бы сделал, обязав в
ч. 2 ст. 367 УПК РФ апелляционную инстанцию приводить в своем решении основания
признания приговора суда первой инстанции справедливым. Между тем при
толковании термина «основания» в аналогии с «основаниями к возбуждению
уголовного дела», он означает совокупность объективных фактов. Отсюда, согласно
элементарной логике, обосновываемая ими справедливость тоже должна быть
категорией объективной, то есть доказуемой, а не субъективной – оценочной, что
входит в противоречие с фактами объективной действительности. Не случайно в УПК
РФ места справедливости среди принципов уголовного судопроизводства не нашлось.
Нет такого принципа и в ГПК РФ.

Можно предположить, что в уголовном судопроизводстве
категория справедливости по своей сущности более всего характеризуется
материальным, а не процессуальным правом, а поэтому содержание ее закреплено в
ст. 6 УК РФ. С таким доводом можно согласиться, но только отчасти, поскольку в
названной норме речь идет лишь о наказании. Но
тогда как быть с правом на справедливое судебное разбирательство или
справедливое применение той или иной меры процессуального принуждения, и в
первую очередь – мер пресечения, хотя и не являющихся уголовным наказанием,
однако правомерность применения которых в таком случае тоже должна быть
обеспечена справедливым правосудием? Выходит справедливость обошла их
вниманием? Или для современного российского правосудия установлен принцип
двойных стандартов?

Усилия найти исчерпывающие ответы на эти и другие
вопросы обозначенной проблемы в пределах
короткого выступления не более чем тщетны, в связи с чем вынужден ограничиться
кратким анализом некоторых ее этиологических аспектов.

Проблема справедливости вообще, ее содержания, свойств и
критериев составляет предмет дискуссии с времен Пифагора Самосского. Если
верить библейской мифологии, то масло в огонь извечных споров подлил Иисус
Христос, воздавший каждому участнику уборки винограда поровну. [8] Между тем
поступок Христа посчитали справедливым тоже не все работники, поскольку одни
трудились весь день, другие – полдня, а третьи – и того меньше. Продолжается
эта дискуссия и нынешним поколением философов. При этом философские дуэли по
данному поводу постепенно просочились в сферу права.

В повседневной жизни мы нередко пользуемся термином
«справедливость», приводя его в качестве критерия при оценке тех или иных
поступков должностных либо частных лиц, а также во многих других случаях. Если
преступник привлечен к уголовной ответственности, принято говорить, что это
справедливо, а при осуждении невиновного отмечаем несправедливость.

Справедливость воспринимается как понятие о должном, она сопряжена с исторически
меняющимися представлениями о неотъемлемых правах человека. В роли категории
общественного сознания справедливость охватывает соотношение реальной
значимости различных индивидов (социальных групп) и их социального положения,
их прав и обязанностей, деяния и воздаяния, труда и вознаграждения, и т. д. В
справедливость обычно включают идею равенства всех членов общества в их
отношении к материальным благам и человека к человеку. Любое несоответствие в
этих соотношениях в большинстве своем оценивается как несправедливость. «Люди
прибегают к лексике справедливости, — говорил Э. Кан, — когда они сталкиваются
с реальным или воображаемым примером несправедливости». [9]

В научном плане ученые отмечают неоднородность содержания
справедливости. «У справедливости много аспектов: социальный, экономический и
др. но все они, — пишет О.В. Мартышин, в развитом обществе приобретают
политический характер, опосредуются политикой». [10] Что же касается самого понятия
справедливости, то, по мнению О.И. Рабцевича, оно является абстрактным,
нуждается в конкретных воплощениях и поэтому может иметь несколько значений.
Во-первых, справедливость выступает в качестве некой идеальной ценности,
понятия о том, как должно быть. Во-вторых, справедливость может отождествляться
с истиной. В-третьих, рассматриваемое понятие может употребляться для
обозначения совокупности идеальных (то есть желаемых) закономерностей
общественного взаимодействия (как люди должны взаимодействовать друг с другом).
В этом смысле может еще употребляться термин социальная справедливость. [11]

Абстрактный, субъективный характер содержания
справедливости, его критериев и средств достижения отмечали мыслители разных
периодов развития человеческого общества. В диалоге Платона «Федр» Сократ
задается вопросом: «А если кто назовет справедливость и благо? Разве не толкует
их всякий по-своему, и разве мы тут не расходимся друг с другом и сами с
собой?» [12]

Для Аристотеля справедливость заключается во всеобщем благе.
В то же время он не отрицает взаимосвязь равенства и справедливости: «По общему
представлению справедливость есть такое некое равенство… равные должны иметь
равное». [13] Однако
справедливость, продолжает он, может быть и неравной: равенство для равных, а
неравенство для неравных. [14]

Марк Тулий Цицерон ставил справедливость превыше всего:
«Одна эта доблесть – властительница и царица всех доблестей», — восклицал он. [15]

В основе Кантовских суждений о справедливости лежит
библейский завет: возлюби ближнего своего, как самого себя. Представления
Прудона по этому поводу тоже основаны на христианском принципе о любви к
ближнему. [16]

В современном понимании ряда философов справедливость – это
критерий оценки всех политических и государственно-правовых явлений, хотя,
разумеется, неединственный, ибо реальные социально-экономические обстоятельства
диктуют свои требования и ограничивают применение принципов справедливости,
выступают по отношению к ним как необходимость. [17] Известны и другие трактовки справедливости, представляющие разновидность
приведенных выше формулировок. [18] Но пожалуй
только Цицерону удалось впервые перевести понятие справедливости с языка
философских рассуждений на точный язык правовых формул. [19] Именно его взгляд на соотношение права
и справедливости отражает реальную объективность. Великий римлянин утверждал,
что достижение абсолютной справедливости вряд ли возможно, напрасны наши
попытки пользоваться исключительной справедливостью, ибо «у нас нет подлинного
и ясного представления… о настоящей справедливости, и мы пользуемся только
тенью и очертаниями». [20]

В свете приведенных суждений уместно взглянуть на категорию
справедливости с позиций усмотрения судьи. Согласно ст. 297 УПК РФ приговор
только тогда обладает свойством справедливости, когда он постановлен в
соответствии с процессуальным законодательством и основан на правильном применении
уголовного закона, и, наоборот, в соответствии со ст. 383 УПК РФ несправедливым
будет приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее
тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не
выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК
РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие
чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости. Таким образом,
названные правовые нормы в качестве критерия справедливости ссылаются на саму
же справедливость, вольно или невольно возводя ее, в отличие от взглядов
Цицерона, на уровень абсолютной правовой категории, которая должна обязательно
восторжествовать в процессе отправления правосудия и найти свое выражение в
приговоре.

В юридической науке по данному поводу тоже нет единства
мнений. Одни ученые считают, что справедливость характеризует приговор только с
нравственной стороны. [21] При этом
некоторые из них прямо заявляют, что справедливость приговора не может быть
сведена к его законности и обоснованности. Она выступает как нравственная
оценка их в глазах общества и должна быть отражением социальной справедливости.
Однако законный и обоснованный приговор, полагают они, не всегда может быть
справедливым. Например, если действующий примененный уголовный закон уже не
соответствует социальным потребностям. Закон может не отражать изменившиеся
нравственно-правовые воззрения общества. Приговор, отвечающий требованию
справедливости, утверждают авторы данной точки зрения, должен это учитывать. [22]

Другие полагают, что справедливость как критерий
правосудности приговора есть категория юридическая, которая «формируется на
основе оценки соответствия юридических
норм и актов, их применения. Она совпадает с законностью. Быть законным –
значит обладать качеством юридической справедливости. И наоборот, кто нарушил
законность, не соблюдает правовые нормы, тот действует вопреки юридической
справедливости». [23]

Наконец, по мнению третьих, справедливость в уголовном
процессе играет роль принципа, требования которого распространяются на все
процессуальные документы, в том числе на приговор суда.

Если обратиться, к истории вопроса, то право на справедливый
суд имеет библейские корни. Например, требования к справедливой судебной
процедуре встречаются в Ветхом Завете. В качестве условия правосудия
рассматриваемое право и его составляющие встречаются в древнейших источниках
права. Так, в кодексе короля Леогвильда (Либер Юдисиорум) 572 г.; в Японской
Конституции Сетоку 604 г.; в ст. 3, 4, 59, 77, 78 Псковской Судной Грамоты; в
Великой Хартии Вольностей 1215 г.; в английском «Ордонансе о судьях» 1346 г. и
во многих других документах самых различных периодов истории. На современном
этапе практически везде, где существуют писанные конституции, право на
справедливый суд имеет конституционный характер. [24]

Применительно к России советского периода справедливость как
обязательное свойство приговора была закреплена еще в УПК РСФСР 1922 г.,
согласно ст. 63 которой решение считалось справедливым только в том случае,
если было обосновано фактическими обстоятельствами дела, не являлось
голословным, а назначенное осужденному наказание признавалось соразмерным
тяжести совершенного преступления и степени опасности личности виновного.

В УПК РСФСР 1923 г. в ст. 417 под справедливостью понималось
соответствие содеянному назначенного судом наказания, не выходящего за пределы,
установленные законом. Требование справедливости мы видим и в ст. 347 УПК РСФСР
1961 г. Однако заметим, что речь идет в них не о справедливом судопроизводстве,
а о справедливом приговоре. Таким образом, даже из послереволюционного
процессуального законодательства мы видим, что справедливость как требование
общественной морали и нравственности, получив юридическую аккредитацию во всех
УПК РСФСР, а затем и в ныне действующем уголовно-процессуальном
законодательстве (например, ст. ст. 297, 367 и 383 УПК РФ), трансформировалась
в уголовное судопроизводство в качестве синтеза нравственной и юридической
категорий. По этому поводу А.Ф. Кони говорил: «судья, решая дело, никогда не
имеет ни права, ни нравственного основания говорить: ….. я так хочу. Он должен
говорить…- я не могу иначе, — не могу потому, что и логика вещей, и внутреннее
чувство, и житейская правда, и смысл закона – твердо и неуклонно подсказывают
мне мое решение, и против всякого другого заговорит моя совесть как судья и
человека». [25]

Чтобы реализовать в приговоре и «логику вещей, и внутреннее
чувство, и житейскую мудрость, и смысл закона и совесть» судья наделен правом
на усмотрение. Так, согласно ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении виновному
наказания суд с точки зрения нравственности и морали обязан в границах
судейского усмотрения оценить общественную опасность преступного деяния и
личность виновного, определить влияние назначенного наказания на исправление
осужденного, а также на условия жизни его семьи, и с учетом перечисленных выше
обстоятельств избрать вид и меру наказания. Если при этом результат усмотрения
судьи устроило стороны и совпало с усмотрением вышестоящих судебных инстанций,
то оно считается справедливым. Усмотрение как и справедливость в
правоприменении всегда связано с субъективным фактором. [26] При этом любая из альтернатив,
расположенных в границах судейского усмотрения, законна. [27] «Для меня усмотрение, пишет А. Барак, —
это полномочие, данное лицу, которое обладает властью выбирать между двумя и
более альтернативами, когда каждая из альтернатив законна». [28] На этот счет в литературе можно
встретить дефиниции на любой вкус, однако наиболее точным, представляется
определение профессора К.И. Комиссарова. Формулируя понятие судебного
усмотрения, он пишет, что усмотрение – это предоставленное суду правомочие
принимать, сообразуясь с конкретными условиями, такое решение по вопросам
права, возможность которого вытекает из общих и лишь относительно определенных
указаний закона. [29]

В приведенной формулировке вполне узнаваемы характерные
судейскому усмотрению черты, позволяющие отнести его в отличие от
справедливости, к правовым явлениям. Во-первых, оно представляет собой ни что
иное, как следствие реализации воли судьи; во-вторых, источником судейской воли
является данная ему законом власть принимать решения по правовым вопросам;
в-третьих, полномочия судьи ограничены четко определенными законом границами, в
пределах которых судья обязан (а не вправе) выбрать одно единственно верное по
отношению к конкретному делу решение.

При таком понимании судейского усмотрения остается мало
места произволу, но достаточно – субъективному восприятию объективных фактов,
обуславливающих справедливость. Напомню, что наказание, как конечный результат
подтвержденного обвинительного тезиса, зависит от уровня истинности
установленного объема обвинения. При этом выявить доподлинно (в абсолюте) все
обстоятельства содеянного, уголовно-процессуальными средствами вряд ли представляется
возможным. Не случайно в новом УПК суд освобожден от такой обязанности. То есть
истина, позволяющая суду принять справедливое решение, конвенциальная,
зависящая от установленных законом пределов свободы усмотрения судьи.
Следовательно, и справедливость, которая должна знаменовать правосудие, не
может быть иной.

Одним словом, проблема справедливости в уголовном
судопроизводстве остается в ряду актуальных, требующих дальнейшего научного
осмысления. А пока, как и во все времена, рассматривая уголовное дело и
постановляя приговор, судье с оглядкой на закон приходится руководствоваться
собственными представлениями о справедливости.

[1] См. об этом Падва Г. Невозможно
сосчитать несправедливого осуждения//Известия от 02.06.2003 г.

www.iuaj.net

Согласно ст. 43 «Понятие и цели наказания» УК РФ, наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных Уголовным кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица. Наказание, как сказано в той же статье, применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Наказание всегда является реакцией государства на совершенное преступление. А может ли наказание предшествовать преступлению? Может ли человек понести наказание за то преступление, которое он совершит в будущем, после его отбытия? «Фантастика!» — изумится читатель. И будет неправ, поскольку известный американский писатель-фантаст У. Тени предвидел в своем рассказе «Срок авансом» именно такую возможность.

На один из нью-йоркских космодромов прибыл тюремный космолет. Он доставил на землю так называемых допреступников, т. е. людей, которые добровольно согласились отбыть свой срок на далеких и опасных планетах на каторжных работах, с тем чтобы по возвращении получить право совершить любое преступление, наказуемое в пределах отбытого срока наказания. По статистике, у допреступников есть один шанс из 10 тысяч вернуться на Землю после семилетнего срока, полученного авансом за убийство. Именно столько получает тот, кто согласится отбыть авансом наказание за убийство, совершенное в будущем. Полный же срок наказания за это деяние — 14 лет в кошмарном аду на каторжных планетах.

Семь лет на каторжных планетах — это не шутка. Работа там не для неженок — не говоря уже о местных живых организмах, как крупных, человекоядных, так и крохотных, вирусоподобных Любой человек, совершивший или намеренный совершить одно из особо опасных преступлений, высылается на планету, где его труд принесет пользу всему человечеству и где у него нет стопроцентной гарантии, что он вернется на Землю — хотя бы даже калекой. Чем серьезней преступление, тем длиннее срок и, следовательно, тем меньше шансов на возвращение [78] .

Однако при этом всякий допреступник имеет право обратиться к начальнику лагеря с просьбой о немедленном освобождении, для чего заполнить соответствующий бланк. Этого человека немедленно снимают с работ и с первым же кораблем отправляют на Землю. Та часть срока, которую он уже отбыл, полностью аннулируется, и он не получает никакой компенсации. Если, выйдя на свободу, он совершает настоящее преступление, он должен отбыть положенный срок полностью. Если он вновь выражает желание отбыть срок авансом, то опять отбывает его с самого начала, хотя, разумеется, с положенным зачетом. Трое из каждых четырех допреступников подают просьбу об освобождении в первый же год…

Остановимся теперь более подробно на целях наказания.

Как отмечает А.В. Наумов, «понятие справедливости возникло как этическая категория, характеризующая соотношение определенных явлений с точки зрения распределения добра и зла между людьми: соотношение между ролью людей (классов, социальных групп, отдельных лиц) и их социальным положением; их правами и обязанностями; между деянием и воздаянием (частный случай этого — соотношение между преступлением и наказанием). Соответствие между характеристиками первого и второго порядка оценивается в этике как справедливость, несоответствие как несправедливость» [79] . Такая цель наказания, как восстановление социальной справедливости, и средства ее достижения должны базироваться на соблюдении одного из основополагающих принципов уголовного права — принципе справедливости. В соответствии с этим принципом наказание должно быть справедливым, т. е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Пожалуй, ни одна «уголовно-правовая» тема в литературе не привлекает внимание читателей так, как проблема справедливости наказания. Во многих классических произведениях именно несоответствие кары совершенному деянию становится укором всей системе уголовной юстиции. Современным творцам правосудия тоже не мешает помнить об этом. Например, О. Бальзак в романе «Утраченные иллюзии» говорит: «Человек, укравший в ночное время курицу из обитаемого помещения, присуждается к каторге, тогда как человек, разоряющий целые семьи злостным банкротством, подвергается тюремному заключению лишь на несколько месяцев…» [80] . А вот один из героев произведения того же Бальзака «Отец Горио» банкир Нусинген. Начав с мелких делишек, Нусинген последовательно трижды ложно обанкротился и обманул своих вкладчиков. И что же? Настигло ли мошенника справедливое наказание? Отнюдь. Вкладчики разорялись, а банкир превратился в мощную финансовую и политическую фигуру и мог влиять даже на правительство. В довершение ко всему Нусинген стал пэром Франции и командором ордена Почетного легиона, и при этом, как говорит сам Бальзак, «никто в мире не мог бы изобличить этого человека в троекратной попытке совершить кражу без взлома и в намерении ограбить людей» [81] .

Примеры того, как может быть несправедливо наказание, мы найдем и в творчестве В. Гюго. Герой романа «Отверженные» Жан Вальжан, будучи еще совсем юным, содержал своим трудом целую семью. «Однажды наступила очень суровая зима, у Жана Вальжана не было работы, семья осталась без хлеба… семеро малышей без хлеба» [82] . Вальжан разбил окно булочной и схватил булку. Его поймали и приговорили к каторге сроком на пять лет. Стремясь спасти оставшихся малышей от голодной смерти, Жан Вальжан неоднократно, но неудачно совершал побеги и в итоге пробыл на каторге в общей сложности 19 лет.

Еще более трагична судьба другого героя В. Гюго — Клода Ге из одноименной повести. Жил в Париже бедный рабочий по имени Клод Ге. С ним жила девушка, его возлюбленная, от которой у него был ребенок. Раз зимой работы не стало. Комната не топлена, хлеба ни крошки. Этот человек, его сожительница и ребенок зябли и голодали. Он украл. «…Следствием этой кражи были три сытых дня для женщины с ребенком и пять лет тюрьмы для него» [83] . Но если Жан Вальжан все же смог, пусть спустя 19 лет, выйти на свободу, то Клоду Ге не суждено было выбраться из неволи: доведенный до отчаяния циничным отношением тюремного надзирателя, он совершил убийство и был осужден к смертной казни [84] .

В новелле Э. Золя «Марсельские тайны» рассказывается о том, как некоторые министры, обнаружив явные злоупотребления акционерных компаний, получили акции в качестве взятки за услуги, оказанные компании. При этом высокопоставленные коррупционеры абсолютно уверены в том, что их преступления останутся без каких-либо последствий. «Вы говорите, что каторга ждет Берара, вы ошибаетесь: в каторгу попадают только неловкие, глупые мошенники» [85] . А если и осудят за огромные хищения, так лишь слегка, если вообще нельзя обойтись без суда ввиду явной скандальности хищения. После такого приговора вор «возьмет свой миллион и станет жить роскошно, окруженный всеобщим уважением» [86] .

Проблема справедливости (вернее, несправедливости) наказания находит отражение и в русской литературе, что, в общем, вполне понятно: нравы беспощадного эксплуататорства и дикого крепостничества не оставляли никаких надежд на правый и справедливый суд. Это отчетливо видно в произведении А.Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». В главе «Путешествия» под названием «Зайцево» Радищев рассказывает об одном из своих давних приятелей — честном и бескорыстном Крестьянкине, «имевшем душу чувственную и сердце человеколюбивое». Когда-то Крестьянкин занимал должность председателя палаты уголовного суда. Однако порядки, царившие в суде, не позволили Крестьянкину долго служить Фемиде: «Видел я решения свои осмеянными в том самом, что их изящными делало; видел их оставляемыми без действия… и нередко я видел благие мои расположения исчезавшими, яко дым в пространстве воздуха» [88] .

Крестьянкин не нашел в суде торжества справедливости и законности, а встретил лишь жестокость вместо человеколюбия, освобождение от кары злодеев, наказание мнимых преступников, несоразмерность наказания с преступлением. Герой вынужден был оставить службу, а последней каплей, переполнившей чашу его терпения, послужило дело, по которому от судьи требовалось приговорить к смертной казни крестьян за убийство помещика. Помещик этот издевался над крепостными многие годы, кормил их лишь раз в день и нещадно сек розгами и плетью. Доставалось крепостным и от помещичьих сыновей и дочерей: те в издевательствах не уступали папаше. Крестьяне, судя по всему, и дальше бы терпели над собой издевательства, если бы не происшествие в канун одной крестьянской свадьбы. Жених вместе с отцом пошли на господский двор и понесли два «повенечных» пуда меда своему хозяину. А в это время сыновья помещика изнасиловали невесту, за что доведенные до отчаяния крестьяне с ними и расправились.

Нельзя в этой связи не вспомнить «галерею» арестантов в романе «Воскресение» Л.Н. Толстого, коих писатель подразделил на пять разрядов.

К первому разряду он отнес людей совершенно невинных, жертв судебных ошибок. В другой разряд вошли осужденные за поступки, совершенные в исключительных обстоятельствах. Третий разряд составляли люди, наказанные за то, что они совершали, по их понятиям, самые обыкновенные и даже хорошие поступки, но такие, которые по понятиям чуждых им людей, писавших законы, считались преступлениями. Четвертый разряд — люди, потому только зачисленные в преступники, что они стояли нравственно выше среднего уровня общества. Пятый разряд объединял тех, перед кем общество было гораздо больше виновато, чем они перед обществом [89] .

Вопрос о справедливости наказания не раз поднимался и в советской литературе. Весьма ярким в этом отношении примером является творчество В.М. Шукшина. В его рассказе «Мой зять украл машину дров», подробно описывается сцена суда над сельчанином Веней Зяблицким. Вернувшись однажды из рейса, Веня крупно поскандалил с женой Соней и тещей Лизаветой Васильевной: жена потратила на покупку шубы все деньги, что Веня откладывал себе на кожаное пальто. В пылу ссоры Лизавета Васильевна пригрозила зятю тюрьмой.

— Поса-адим с дрожью в голосе пообещала теща. И ушла писать заявление. Но тотчас опять вернулась и закричала. — Ты машину дров привез?! Ты где ее взял?! Где взял?!

— Где взял?! — изо всех сил кричала Лизавета Васильевна.

— На какие деньги? Ты же всю получку домой отдал! Ты их в государственном лесу бесплатно нарубил! Ты машину дров украл!

— Ладно, допустим. А чего же ты сразу не заявила? Чего ж ты — жгла эти дрова и помалкивала?

— Я только сейчас это поняла — с кем мы живем под одной крышей.

— Э-э… завиляла хвостом-то. Если уж садиться, так вместе сядем: я своровал, а ты пользовалась ворованным. Мне — три года, тебе — полтора, как минимум… [90] .

Итогом этого диспута на уголовно-правовые темы стало временное заточение Лизаветы Васильевны в уборной: подвыпивший Веня запер тещу в туалете, а дверь заколотил гвоздями. Дело завершилось судебным разбирательством.

Теща плакала на суде рассказывала, какие она претерпела переживания, сидя в «карцере», — ей очень хотелось посадить Веню. Но сельчане протестовали. И старые и молодые говорили, что знают Веню с малых лет, что рос он сиротой, всегда был послушный, никого никогда пальцем не трогал… Наказать, конечно, надо, но — не в тюрьму же! Парень сам себя содержал, своим трудом. Это надо ценить. Посадить легко, каково сидеть!

— У него одних благодарностей штук десять! Его каждый праздник отмечают как передового труженика! — выкрикнули из зала.

Но тут встал из-за стола представительный мужчина, полный, в светлом костюме (прокурор. — Л.К.). Понимающе посмотрел в зал. Да как пошел, как пошел причесывать! Говорил, что преступление всегда — а в данном случае просто полезней — лучше наказать малое, чем ждать большого. Приводил примеры, когда такие вот, на вид безобидные пареньки пускали в ход ножи…

— Где уверенность, я вас спрашиваю, что он, обозленный теперь, завтра снова не напьется и не возьмет в руки топор? Или ружье? В доме — две женщины. Представьте себе…

— Это что он, после газировки взял молоток и заколотил тещу в уборной? Пожилую, заслуженную женщину! И за что? За то, что жена купила себе шубу, а ему, видите ли, не купили кожаное пальто?

Под Веней закачался стул. И многие в зале решили: сидеть Веньке в тюряге.

— Нет, товарищи, наша гуманность будет именно в том, что сейчас мы не оставим без последствия этот проступок обвиняемого. Лучше сейчас. Мы оградим его от большой опасности. А она его явно подстерегает.

Представительный мужчина предлагал дать Веньке три года. Венька смотрел на представительного мужчину, плохо понимая, что он говорит. Понимал только, что мужчина тоже очень хочет его посадить, хотя вовсе не злой, как теща, и первый раз в глаза увидел Веньку… И он никак не мог постичь, з а ч е м (разрядка В.М. Шукшина. — Л.К.) надо этому человеку во что бы то ни стало посадить его, Веньку, на три года в тюрьму? Судья молчит, а этот — в который уже раз — встает и говорит, что надо посадить, и все [91] .

Однако Фемида была все-таки благосклонна к Вене Зяблицкому: к радости односельчан он был осужден условно на два года.

Среди целей уголовного наказания, как известно, названа цель предупреждения совершения новых преступлений. В свою очередь, в науке уголовного права оно подразделяется на общее и частное (специальное). Содержание цели общего предупреждения подчеркивал еще Чезаре Беккариа, великий итальянский просветитель и гуманист. В своей книге «О преступлениях и наказаниях» он указывал: «Цель наказания заключается не в чем ином, как в предупреждении новых деяний преступника, наносящих вред его согражданам, и в удержании других от подобных действий. Поэтому следует применять такие наказания и такие способы их использования, которые, будучи адекватными совершению преступления, производили бы наиболее сильное и наиболее длительное впечатление на души людей…» [92] . При этом Беккариа тонко понимает природу человеческих поступков и реалистично характеризует главный объект воздействия для предупредительной силы наказания: человеческие чувства. В связи с этим он отмечает: «Потребовалось воздействовать на чувства, чтобы воспрепятствовать эгоистическим поползновениям души каждого отдельного индивида ввергнуть законы общества в пучину первобытного хаоса» [93] . А чувствами этими являются опасение, страх. Сам Беккариа, говоря о политической цели наказания, определяет ее как «устрашение других людей», поскольку «массы не в состоянии ни усвоить твердые правила поведения, ни противостоять всеобщему закону разложения…» [94] . А посему заставить большую часть их соблюдать законы и не совершать преступления можно лишь под страхом наказания.

Рассматривая вопрос о предупредительном воздействии уголовного наказания, нельзя обойти стороной проблему его неотвратимости.

В своем трактате Ч. Беккариа подчеркнул: «Важно, чтобы ни одно раскрытое преступление не оставалось безнаказанным» [95] . Эту же идею высказывал в своем творчестве А.С. Пушкин [96] . Наиболее ярко — в поэме «Анджело».

Следует заметить, что литература различных исторических эпох и народов нередко обращается к теме «высшего суда», «божией кары», что имеет, на наш взгляд, прямое отношение к проблеме неотвратимости наказания. От правосудия земного можно ловко ускользнуть (тем более, если оно несправедливо и продажно), а вот правосудия небесного не избежит никто, ответ за свои преступления «там» держать все равно придется: чаша сия не минует никого. Подтверждение этому читатель найдет в произведениях, например, М.Ю. Лермонтова. Вот небольшой отрывок из его стихотворения «Смерть Поэта», посвященного памяти А.С. Пушкина. Обращаясь к губителям и гонителям Пушкина, оставшимся безнаказанными, Лермонтов грозно восклицал:

Эта тема находит отражение и в другом произведении Лермонтова — драме «Маскарад». Одну из героинь «Маскарада», Нину, оклеветали и обвинили в неверности перед ее мужем, Арбениным. Томимый ревностью и ненавистью, обуреваемый жаждой мести, Арбенин убивает жену, подсыпав ей яд в мороженое. Отрава начинает действовать, несчастной становится плохо, силы покидают ее, и тут Арбенин признается в своем злодействе: «Да, я тебе на бале подал яд». Но прежде чем умереть, Нина бросает своему отравителю: «Но помни, есть небесный суд, и я тебя, убийца, проклинаю» [99] .

Но, пожалуй, самым выдающимся литературным произведением, затрагивающим тему предупредительного воздействия «высшего суда» на преступника, является «Божественная комедия. Бессмертное повествование Данте Алигьери». Пройдя в сопровождении Вергилия девять кругов ада, Данте сам увидел, каким немыслимо жестоким наказаниям в царстве князя тьмы подвергаются те, кто при жизни совершал преступления и тяжко грешил. Человеческие злодеяния предстают перед ним чередой мучающихся от невыносимых кар грешников. Вот, к примеру, кровавое озеро, из вод которого несутся мольбы о помощи. В этом озере утопают кровавые тираны, сами некогда проливавшие чужую кровь. А вот превратившиеся в сухие и скрюченные деревья самоубийцы (как известно, лишение себя жизни считалось преступлением); их листьями питаются страшные и отвратительные полуптицы-полулюди, причиняя им жуткие страдания [100] .

В восьмом круге ада, в третьей его долине, были обречены на вечные мучения те, кто бесстыдно покупал или продавал священные реликвии храмов. Отбывали они наказание в ямах, головой вниз, а их ноги постоянно лизали языки пламени. Там же, в восьмом круге, в кипящую смолу бросали взяточников; в ров с ужасными шипящими змеями помещали воров (один из них, Ванни Фуччи, признался Данте, что совершил хищение из священного собора); дьявольским мечом поражали тех, кто при жизни провоцировал распри, междоусобицы, гражданские войны, заговоры, и несчастные, получив зияющие раны и страшные повреждения, вынуждены пройти круг, чтобы их раны затянулись, а затем меч вновь обрушивается на них [101] . На последнем, десятом витке восьмого круга Данте увидел страдания некоего Адамо из Бреши, осужденного судом земным к сожжению за изготовление поддельных денег. В загробном мире муки фальшивомонетчика только приумножились: живот распух, стал огромным, он страдал он жажды, а вокруг не было ни капли воды, чтобы утолить ее.

Самые тяжкие преступления — предательство и вероломство — карались в последнем, девятом круге ада, где все было покрыто льдом. В пасти же ужасного трехликого властителя преисподней, Люцифера, испытывали вечные мучения «знаменитые» изменники — Иуда, Брут, Кассий [102] .

Специальное предупреждение заключается в предостережении совершения новых преступлений самим осужденным. Это, как замечает А.В. Наумов, достигается прежде всего путем создания для осужденных таких условий, которые бы исключали возможность совершения ими новых преступлений в период отбывания наказания [103] .

Цель специального предупреждения неразрывно связана и с целью исправления осужденного. Эта цель предполагает превращение преступника в законопослушного гражданина, а ее реализация сегодня возможна в следующей форме: убедить и заставить осужденного хотя бы под страхом наказания не нарушать уголовный закон [104] . Само по себе исправление осужденных в Уголовно-исполнительном кодексе определяется как формирование у них уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирования их правопослушного поведения. При этом основными средствами исправления осужденных являются установленный порядок исполнения и отбывания наказания (режим), воспитательная работа, общественно полезный труд, получение общего образования, профессиональная подготовка и общественное воздействие. Антипримером того, каким не должно быть содержание в исправительном учреждении, служит иллюстрация из романа известного американского писателя Э. Синклера «Джимми Хиггинс». Его герой за участие в рабочем движении попал в тюрьму, порядки в которой были таковы, что каждый заключенный мог сам для себя решить, «быть ли ему налетчиком или взломщиком, подделывать ли ему чеки или «работать» на верхних этажах» [105] .

В русской классической литературе можно найти примеры того, как цель исправления осужденного нередко ставилась под сомнение. Лучшая иллюстрация сказанного — «Записки из мертвого дома» Ф.М. Достоевского. «Остроги не исправляют преступников, они только их наказывают. Кто может сказать, что выследил глубину этих погибших сердец и прочел в них сокровенное со всего света? Да, преступление, кажется, не может быть осмыслено с данных общепринятых точек зрения, и философия его несколько потруднее, чем полагают» [106] .

Согласно ст. 297 Уголовно-процессуального кодекса, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он вынесен в соответствии с требованиями УПК и основан на правильном применении уголовного закона.

Например, несправедливым можно считать приговор, по которому осужден невиновный [107] . В этой связи хотелось бы привести краткую беседу А.И. Герцена с его давним знакомым, судьей, товарищем председателя в очерке «Мимоездом». Герцен попросил судейского чиновника при рассмотрении дела одного крестьянина обратить внимание на некоторые «облегчающие обстоятельства» и смягчить наказание. Судья просьбу выполнил, и тогда писатель его спросил: «…Ну, а если б я не пришел, да не попросил бы вас прочитать дело, мужика-то бы наказали строже, нежели надобно?» — «Что делать, батюшка, — отвечал старик признаюсь, как огня боюсь отыскивать облегчающие причины» [108] . И объяснил писателю, что как только он начнет обращать внимание на эти «облегчающие причины» и раздумывать над ними, то дорассуждается до того, что подсудимый невиновен.

«Ночью придет дело в голову, вникнешь, порассудишь; не виноват, да и только… Оправдай этого, оправдай другого, а там третьего… Что же начальство скажет? все оправдывает, словно дурак какой-нибудь, — да и самому совестно… Пожалуйста, батюшка, по Питеру-то не рассказывай такого вздору, — ну что скажет министр или особа какая? Баба, а не товарищ председателя» [109] .

www.e-reading.club

Еще по теме:

  • Приказ 1089 стандарт Об утверждении федерального компонента государственных образовательных стандартов начального общего, основного общего и среднего (полного) общего образования В соответствии с письмом Минюста РФ от 2 апреля 2004 г. N 07/3477-ЮД настоящий приказ не нуждается в государственной регистрации (информация опубликована в […]
  • 403 приказ рф Приказ Министерства культуры РФ от 25 августа 2010 г. N 558 "Об утверждении Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков хранения" (с изменениями и дополнениями) Приказ Министерства […]
  • Налог отчетность сроки Приказ Минфина РФ от 6 июля 1999 г. N 43н "Об утверждении Положения по бухгалтерскому учету "Бухгалтерская отчетность организации" ПБУ 4/99" Согласно письму Минюста РФ от 6 августа 1999 г. N 6417-ПК настоящий приказ не нуждается в государственной регистрации, так как не содержит новых правовых норм В соответствии с […]
  • Закон україни про продаж пива Розділ I. ЗАГАЛЬНІ ПОЛОЖЕННЯ Глава 1 ЗАГАЛЬНІ ПОЛОЖЕННЯ Статтю 3 виключено на підставі Закону N 2342-III від 05.04.2001 Статтю 4 виключено на підставі Закону N 2342-III від 05.04.2001 Розділ II. АДМІНІСТРАТИВНЕ ПРАВОПОРУШЕННЯ І АДМІНІСТРАТИВНА ВІДПОВІДАЛЬНІСТЬ I. ЗАГАЛЬНА ЧАСТИНА Глава 2 АДМІНІСТРАТИВНЕ […]
  • Полномочия судьи в украине Статью 3 исключен на основании Закона N 2342-III от 05.04.2001 Статью 4 исключен на основании Закона N 2342-III от 05.04.2001 Раздел II. АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ И АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ I. Общая часть Глава 2 АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ И АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ II. ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ […]
  • Приказ об утверждении сроков хранения Приказ Министерства культуры РФ от 25 августа 2010 г. N 558 "Об утверждении Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков хранения" (с изменениями и дополнениями) Приказ Министерства […]
  • Гарант 403 приказ Приказ Министерства культуры РФ от 25 августа 2010 г. N 558 "Об утверждении Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков хранения" (с изменениями и дополнениями) Приказ Министерства […]
  • Справка при увольнении сотрудника Постановление Правительства РФ от 31 января 2013 г. N 70"О порядке определения стойкой утраты трудоспособности сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации" В соответствии со статьей 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные […]